Кот по-министерски
Подмостки воронежского театра кукол освоила мелкая, но ушлая
скотинка – Кот. Не простой, правда, а в сапогах. С героем одноименной сказки
Шарля Перро его роднит многое, но – в оригинальной нюансировке: авторство
пьесы, по которой сделан премьерный спектакль, принадлежит режиссеру театра
Валентину Козловскому. Который сам новинку и поставил: изобретательно, умно и,
что особенно приятно, с ощутимым обаянием непосредственности.
Сюжетная линия, в сравнении с первоисточником, особым метаморфозам не подверглась. Незадачливый сын мельника получает в наследство от отца беспородного кота и пару старых сапог – и гуд бай, аривидерчи, оревуар. Иди с этим добром по миру, ищи свое счастье…
В жанре напыщенности
«Кот в сапогах» – ширмовой спектакль, не очень характерный для нашего театра последнего времени. Актеры, которых в живом плане не видно, работают с тростевыми куклами; всю смысловую и эмоциональную нагрузку передают только марионетки. Даже опытный профессионал подтвердит: это невероятно сложно. Одно неверное движение – и насмарку усилия всей команды: характер героя смазан, эмоция искажена, сцена провалена. Надо быть виртуозом, чтобы на протяжении полутора часов не сфальшивить ни единым жестом…
– Над спектаклем работали долго, искали форму, – рассказал Валентин Казимирович. – Остановились на фарсе, плутовском представлении, позволяющем зрителю по-настоящему окунуться в театр. Все ведь представляют «Кота в сапогах» как маленькую сказочную историю великого мастера, а наш вариант потребовал ее переписать – на театральный лад. Сложности были с тем, что актерам, располагающимся за ширмой, пришлось искать характеры персонажей, отталкиваясь только от куклы. И работая при том в очень непростом жанре – псевдодель арте, белого стиха, эдакой несуразной напыщенности.
Путь в придворные
Несуразностей – в переводе на сценическую жизнь Кота сотоварищи – и вправду хватает. Вот глупый Король без свиты и, в общем, достатка; деньги ему одалживает дальновидный Дворецкий, который время от времени грозится перестать это делать. И тогда понятно, что будет: Король, как следует из текста, «жаден, завистлив, а поесть любит…». Вот Людоед, довольно меланхолично настроенный и, в общем, не по ранжиру наивный; за отсутствие брутальности и склонность к хвастовству и поплатился – слопал его, превратившегося в мышку, хвостатый хитрюга. А вот французистый Актер, вышколенный Человек от театра, который начинает спектакль патетичным штампованным монологом (на французском же языке) – он блюдет чистоту «настоящего» представления. Если это трагедия – надо непременно заламывать руки, если комедия – опереточно хохотать, а тут – какие-то легкомысленные личности дурачатся… Вот и сам Кот, который даже с вкусными мышами, когда надо, заключает деловые контракты –парень, судя по всему, не промах. И вполне себе славный: он ведь не от хорошей жизни плутом заделался; судьба-а-а… Зато крутанулся половчее туда-сюда – и, глядишь, под занавес занимательной котовасии придворным министром пристроился.
Аллюзии спектакля внятно читаются в силу скрупулезного, до мелочей продуманного (а тут весь смысл – именно в мелочах) режиссерского решения. Неестественный, в общем-то (натурально – сказочный), ход событий – замечательно естественен, потому как все компоненты действа органично увязаны друг с другом.
Лягушка с характером
Актеры работают так, что ясно без подтверждений с их стороны: режиссерская задача донесена до каждого максимально четко. И когда безмозглая, по идее, лягушка, опасаясь низких температур, трогает лапкой воду в пруду с жеманством подиумной кокетки, отмечаешь: в спектакле буквально каждая «шмокадявка» – с характером. Делает свое большое дело и качественная актерская ансамблевость; может, несколько «весомей» остальных персонажей Кот (Михаил Каданин) и Человек от театра (Юрий Шалев) – что, собственно, и требовалось. Ведь местами выход из ряда именно этих персон соответствует, насколько я понимаю, режиссерскому замыслу.
Смело и рационально освоено сценическое пространство – что в ширину, что в высоту. Когда действие перемещается с одного уровня на другой (а это по ходу спектакля происходит неоднократно), оно не просто обретает дополнительный объем, но высвечивает новые краски и берет новые ноты, которые работают на колорит, а значит, и правдоподобие происходящего.
Старая сказка на новый лад
Куклы (художник спектакля – Александр Ечеин) тоже сделаны с прицелом на широту спектра зрелища и его объемность: с тем, чтобы было все, как в жизни. Только выразительней, акцентированней в смысле художественности – отчасти утрированно. Как бы укрупненно, в стилистике театра кукол; этот, обязательный для представления, эффект тоже успешно достигается. Когда, к примеру, по верху задника сцены «прохаживаются» исполинские ножищи великана, в сравнении с которыми «посаженная» на ту же линию мельница кажется пустяковой погремушкой для малыша (а ведь это – «родовое гнездо» хозяина кота, мельникова сына), – зал зачарованно замирает. С не меньшим вниманием следит зритель за миниатюрной лошадкой, везущей карету с коронованными особами – она едет все на том же «высоком» уровне. Создается впечатление, что на первом, «крупном» плане разворачивается сама интрига – в чистом, так сказать, виде. А поверх всей этой суеты сует даются некие обобщающие знаки – для увязки частностей и целого. Добавьте сюда ощутимый настроенческий кураж, афористичные лексические парадоксы из уст персонажей («врать правду – это даже интересно») – и получите «Кота в сапогах» от воронежских кукольников.
Не сомневаюсь, что спектакль ждет счастливая фестивальная судьба, которой ему и желаю. Эту работу можно и нужно адресовать самой широкой аудитории: сделанный спектаклем для детей, «Кот в сапогах» привлечет зрителей разных возрастов. Потому что любая знакомая история, рассказанная в остроумном ключе и с живыми эмоциями, всегда нова и интересна людям – независимо от количества прожитых ими лет.










