Газета,
которая объединяет

Мужская работа

Выставочный зал на Пушкинской показывает живопись Максима Аникандрова
Рубрика: от
Автор:

О существовании художника Аникандрова, преподавателя воронежского художественного училища, я, конечно же, знала и прежде: на коллективных выставках видела его живопись неоднократно. Но насколько творчество Максима системно и самодостаточно, поняла лишь теперь – благодаря его персоналке, развернутой в выставочном зале Союза художников России (Пушкинская, 7).

Немногословная, но – говорящая: с живописью так бывает. Пейзажи (которые, показалось, превалируют) и натюрморты; произведения в этих жанрах, как показывает практика, у художников искренними получаются чаще, чем прочие разработки. На сей раз – та же картина маслом: кто такой Максим Аникандров (и художник, и человек), рассказывают именно пейзажи и натюрморты.

Слово и дело

Произведения Аникандрова убеждают: их автор – личность, обо всем имеющая собственное мнение и способная его отстоять. Максим в своих творческих проявлениях напорист. Хотя – не агрессивен: про его живопись можно сказать – брутальная. Крепкая, твердая. Никаких сантиментов. Но лирики – в достатке…

Художник ни в чем не мельчит: эмоцию, состояние, краску, объем и даже линию – все подает «крупно», мощно. Подчеркнуто безальтернативно. И одновременно достаточно скромно: живописные фразы лаконичны, язык не «дробится» на мельчайшие нюансы. Чисто мужской подход к делу – вот что это такое.

Философия художника – легко читаемая (даже на людном открытии выставки удалось это уяснить, хотя зачастую для подобных выводов требуется «одинокий» просмотр). И когда Аникандров, отвечая на вопросы моих коллег, между прочим проговорил постулаты этой философии, стало ясно: у него слово с делом не расходится.

– В каких поисковых системах работать – зависит от конкретной жизненной ситуации, – рассказывал о творческих подходах Максим. – Художник всегда подчиняется обстоятельствам. Жизнь работы определяется не только тем путем, которым автор шел к ее созданию. За каждой вещью – встречи с людьми, бывшими в окружении в пору работы над ней, разговоры, которые тогда велись. Видишь работу – вспоминаешь все сопутствующие моменты; она всегда – ассоциативно! – переносит в ту жизнь, которую ты, может, уже забыл.

Сам по себе

– Что такого, Максим, должно быть в пейзаже, чтобы он привлек внимание художника, чтобы захотелось написать этот уголок природы?

– Огромное количество состояний можно найти в одном и том же пейзаже. И каждое из них будет для кого-то привлекательным, а кого-то не тронет; нет такого пейзажа, который волновал бы всех и каждого.

– А именно вы что должны увидеть в «натуре», чтобы она вдохновила на творчество?

– Мне очень нравится солнечный свет, его игра. Хотя по большому счету это всего лишь визуалистика; наверное, все-таки больше меня интересует психологическое состояние человека, который находится в пейзаже. Интересует момент, в который этот человек стал как-то по-особенному себя чувствовать при контакте с природой. Попал в ситуацию, которая делает его неравнодушным. Которая его окружает – вдруг. И берет в плен: крутишься на месте – и не перестаешь удивляться…

О том, что приятно удивил сам Максим Аникандров, говорили его коллеги по творческому цеху. Независимый образ жизни мастера, который, по определению председателя регионального отделения Союза художников России Алексея Смирнова, живет «сам по себе», оборачивается тем, что текущее положение профессиональных дел Аникандрова – тайна за семью печатями. Тем приятнее, что разгадка ее вышла столь резонансной.