Разговоры за жизнь

Наверное, у профессиональных психологов есть множество теоретических советов на эту тему. Но старший оперативной группы МКУ «Управление по делам ГО и ЧС г. Воронежа» Олег Замотаев – практик, часто оказывающийся первым там, где может случиться трагедия. И, хотя он специалист совсем в другой сфере, нередко именно ему приходится брать на себя роль переговорщика, ответственного за спасение человека.

Последний такой случай произошел 15 марта. В 20.25 в единую дежурную диспетчерскую службу поступила информация о женщине, сидящей на подоконнике 9-го этажа в доме 55 на ул.Новосибирской. Уже в 20.38 на место прибыла оперативная группа, возглавляемая Олегом Замотаевым. Находившиеся в квартире сотрудники полиции и скорой психиатрической помощи не смогли найти контакт с потенциальной самоубийцей – угроза ее жизни была слишком велика. Тогда переговоры начал Олег Замотаев.

Его разговор с Юлией – так звали женщину – продолжался до 23.10: только тогда она позволила себя спасти. За время беседы к ней пытались подключиться и профессиональные психологи-уговорщики: в 21.40 – из городского управления ГО и ЧС, а в 22.15 – из ГУ МЧС по Воронежской области. По словам очевидцев происходившего, как только в комнате появлялся кто-то кроме Олега Замотаева, лицо женщины менялось, глаза стекленели, разговор зависал, и Юлия начинала угрожать, что немедленно покончит с собой. В чем же секрет непрофессионального переговорщика, сумевшего спасти уже не одну жизнь? Корреспондент «Берега» встретился с Олегом Замотаевым.

– У нас есть правило, что переговоры начинает старший оперативной группы, которая прибывает на место, – поясняет Олег. – В такой момент мы не можем просто стоять и ждать, пока приедут психологи. Нередко случается, что к тому времени, как они появляются, у переговорщика уже есть контакт с человеком. Именно поэтому он и доводит беседу до логического конца – пока потенциальный самоубийца не откажется от попытки свести счеты с жизнью. Чтобы правильно оказать помощь неадекватным людям, у нас в управлении организована профессиональная подготовка, в том числе – отделом психологической помощи. В чем была проблема Юлии с ул.Новосибирской? Она – больной человек. Состоит на учете в психиатрическом диспансере. Началась весна, и у нее произошло очередное обострение. К тому же в одной из комнат квартиры, куда мы приехали в тот вечер, был обнаружен труп хозяйки 1935 года рождения, матери Юлии. После смерти ее тело пролежало дома около недели. Но я не знал об этом факте – мне рассказали уже в управлении, когда все закончилось.

О чем тогда мы говорили? Вспоминали, куда в прошлом ездила Юлия. Она много где бывала, вот и разговаривали про Сочи, Москву, Богучар. Перескочили на музыку 80-90-х и прежних диджеев. Юля рассказала, как в Мос­кве она ходила на дискотеки.

Потом выяснилось, что она занималась спортом – плаванием. А я ведь тоже закончил институт физкультуры. В результате у нас оказалась еще одна близкая тема. Мы говорили о соревнованиях, о спортсменах, вспоминали какие-то общие имена и фамилии… Вообще, всего не перечислишь. Мы даже о кулинарии беседовали. Юля делилась со мной рецептом своего приготовления борща. Главное – сам диалог. Надо отвлечь потенциального самоубийцу от мыслей о суициде.

– Вы находились в комнате рядом с Юлей?

– Да. Метрах в 3-4 от нее. Она сидела на подоконнике, свесив ноги в комнату. Но Юля могла в долю секунды выброситься наружу. Когда я начал разговор, в квартире было много людей. Полицейские что-то обсуждали, курили. Это сильно мешало выстроить диалог. Мне в этом вопросе очень помог руководитель МКУ «Управление по делам ГО и ЧС г.Воронежа» Сергей Хомук: когда он приехал на место, то немедленно вывел всех из квартиры, создав благоприятную обстановку для моего общения с Юлей.

– Вы не думали просто броситься к ней и сдернуть с подоконника?

– Думал, конечно. Я несколько раз, двигаясь по комнате, оказывался на расстоянии 2-2,5 метра и, думаю, успел бы к ней раньше, чем она выбросилась. Но дело в том, что Юля сидела на подоконнике, под которым была смонтирована металлическая батарея с острой ребристой «гармошкой». Если бы я повис на женщине, то она неизбежно травмировала бы себе спину. А я чувствовал, что смогу отговорить ее от суицида и без применения таких крайних мер.

– Как вообще все начиналось?

– Прежде чем сесть на под­оконник, она выбрасывала в окно вещи, долго кричала. Первыми на место прибыли полицейские и психиатрическая скорая помощь. Когда они вошли в комнату, Юля закричала, чтобы никто к ней не приближался, иначе она выпрыгнет. Объяснила, что ей все в жизни надоело. Когда в квартире оказалась наша оперативная группа, мы решили не ждать приезда психологов – судя по состоянию женщины, она могла совершить суицид в любую секунду. По ее словам, ей не давали нормально жить соседи. Именно с них я «зацепился» за общение: предложил Юле написать на соседей заявление в полицию. Она мне диктовала, а я писал – указывал каждого соседа, кто ей «мешал», по фамилии, требовал, чтобы полиция приняла к ним немедленно меры. Когда закончил, предложил ей подписать письмо. Но Юля не захотела, чтобы я подходил к ней: напряглась и потребовала просто положить заявление в комнате.

– А как все закончилось?

– Мы уже третий час беседовали с Юлей, а она продолжала сидеть на раскрытом окне. Женщина сильно замерзла, и я предложил ей выпить чаю, а потом – и свою куртку, чтобы она согрелась. Юля согласилась, и я подошел к ней, помог сойти с подоконника. Кстати, только тут обнаружилось, что в руках она сжимала кухонный топорик… Мы передали ее в руки скорой психиатрической помощи.

– Есть какая-то категория самоубийц, с которыми сложнее всего?

– Все случаи непредсказуемы. Единого алгоритма действий нет. Наша задача – быстро сориентироваться, что требуется в данном конкретном случае. На одного человека надо громко крикнуть. Другого – погладить по голове. Третьего – выслушать.

– А кто был вашим последним «клиентом» до Юлии?

– Один мужчина сорока лет. Вскрыл себе ножом живот и вены после ссоры с женой. Правда, сам же позвонил в диспетчерскую службу и сообщил об этом. Но когда мы приехали, он не открывал нам дверь и стал пытаться выпрыгнуть из окна.

Вначале мы хотели развернуть «куб жизни». Это такое пневматическое устройство для подобных случаев: человек падает на него с высоты и просто мягко сминает. Но у дома было много деревьев. Тогда попытались подъехать к окну на автовышке. Тоже не получилось – помешали припаркованные машины.

Пришлось начать общаться с ним через дверь. Потом он открыл мне дверь, но сказал, что полицию видеть не хочет. С ним мы говорили минут 15-20. Потом оказали первую помощь и отправили в БСМП.

Однажды человек открыл конфорки в плите и собирался отравиться газом. Группа приехала, отключила в квартире свет, перекрыли газ. Стали пытаться войти, а хозяин не пускает. К тому же была информация, что у него может быть ружье. Пошли на хитрость. Выждали время, постучали в дверь. Он говорит: «Кто там?» – «Сосед твой. Закурить дай!» Он и открыл. Потом, правда, возмущался: «Вы меня обманули!» Но, сами понимаете, в таких ситуациях идешь на любой обман, лишь бы спасти жизни людей. Ведь именно это наша главная задача.