Без суда и следствия

Что такое советский террор – никому объяснять не нужно. Упрощенное судопроизводство, активно используемое в период так называемого «большого террора» 1937-1938 годов, осуществлялось «тройками УНКВД» на местах. Проще говоря, страна каждый день расстреливала сотни своих граждан. Без суда и следствия.

Уникальный памятник сталинской эпохи под Воронежем – свидетельство страшных исторических событий. Основная масса жертв, жителей нашего города, уничтожена в подвалах УНКВД. Трупы тайно перевозились в специально отведенные места и сбрасывались в ямы. Одним из таких мест была выбрана всхолмленная, местами заболоченная и поросшая кустарником часть поймы Усманки, примыкавшая к территории учебных заведений НКВД в поселке Дубовка.

Средневековая дикость

В начале пятидесятых в тех местах посадили сосновый лес – он и стал природным покрывалом расстрельных ям. В этом году траурные мероприятия, прошедшие 30 октября, были приурочены к двадцатилетию закона о реабилитации жертв политических репрессий. Впрочем, людей, чьи родственники нашли вечный покой в тяжелом лесном безмолвии Дубовки, даты волновали меньше всего. Они шли не на траурный митинг, а на встречу со своими близкими. С теми, кого уничтожила всепожирающая власть хамов и, с точки зрения вечности, кретинов.

Военные уже приготовились к возложению венков, оркестр застыл в ожидании своего «слова», когда собравшимся напомнили кошмарную, хотя и логичную подробность. В течение пятидесяти лет власть отказывалась дать правовую и нравственную оценку советскому террору против собственного народа. Не видела необходимости ликвидации его последствий. Лишь недавно во всеуслышанье заговорили о том, что беда коснулась всех уголков страны. И всех, без исключений, слоев общества: от руководства империи до бесконечно далеких от политики крестьян. Обнародована и другая средневековая дикость: существование лимитов. То есть плановых цифр арестов и расстрелов по каждому региону.

Драма на охоте

Первый заместитель председателя Воронежской областной Думы, председатель областной комиссии по восстановлению прав жертв политических репрессий Ирина Транькова, выступая на митинге, подчеркнула: задача власти – в том, чтобы ни одна судьба не была забыта. И заявила, что комиссией инициировано создание областной Книги памяти. Сейчас ведется работа по восстановлению имени каждого, кто погиб в годы репрессий. Транькова напомнила: в Воронеже скоро откроется музей жертв политических репрессий, который необходимо посетить каждому. Чтобы все (до одного!) поняли: такое повториться не должно. Никогда.

Здесь стоит отвлечься и пояснить, как обнаружилось захоронение в Дубовке (ведь определить местонахождение подобных объектов чрезвычайно трудно). Помог это сделать житель села Сосновка Иван Алексеевич Текутьев. Он рассказал журналистам:
– 12 февраля 1938 года я возвращался с охоты. Дорога шла по болоту. Вдруг заметил свежие следы от машины, а потом и саму машину. Рядом были военные, человек двадцать-двадцать пять. Утром я вернулся к тому месту и увидел две прикопанные ямы. Там же – новая калоша, деревянная ложка, кровь и очень много бутылок из-под ситро… По весне прошелся по тем местам по просевшей земле – насчитал сто три ямы!

По православному обряду

Раскопки начались только в 2006-м – по инициативе областной администрации и общественности. 4 августа того года земле предали останки двухсот пятидесяти пяти человек. Тогда же на месте захоронений митрополит Воронежский и Борисоглебский Сергий освятил закладной камень будущей часовни. А через два месяца, 30 октября, похоронили еще сто сорок четыре человека.

В период с 2008-го по 2010-й вечный покой обрели еще пятьсот тридцать два страдальца. А этим летом, в августе, состоялось десятое со времени начала раскопок погребение жертв политических репрессий. Останки ста семидесяти мучеников были преданы земле по православному обряду.

В минувшее воскресенье, в день памяти жертв политических репрессий, посетить место скорби пожелали десятки воронежцев. Священник отслужил молебен об упокоении невинных людей, лесная земля им пухом…