Братья и сестры

7 ноября все вспоминается 4-­е. Пожалуй, в первый раз с момента возникновения День народного единства ждали с особым чувством. Ибо с самого его возникновения в 2005 году новый праздник проходил на фоне националистических митингов и шествий, самым знаменитым из которых стал ранее запрещенный «Русский марш». Но к восьмой годовщине праздника национальная повестка вознеслась до самых поднебесных высот.

Первым делом заметим, что патриарх не встал на сторону той «прогрессивной общественности», которую ужаснул «русский погром». Не присоединился к либеральному «ай-­ай­-ай», от которого ныне отказался даже ярый обличитель «страшных футбольных фанатов» журналист Олег Кашин. Патриарх Кирилл даже не стал оправдывать неразумных чад своих, а вместе с народом перешел к атаке.

Против «глухоты власть имущих к требованиям народа». Против «разрушителей России», которые только и остаются в выигрыше, пока позиция русского большинства продолжает игнорироваться. Возьмем «Русский марш». Сам по себе это всего лишь политический перформанс, как митинг официальной партии власти, скажем, в День независимости. Однако мероприятие, сотканное административными усилиями из воздуха и пыли, рассеивается как дым после слов: «на этом наш митинг объявляется закрытым». А РМ, хотя он по окончании тоже растворяется без следа в городском ландшафте, продолжает корреспондировать с актуальной реальностью. Пусть и с терпким привкусом Дня ВДВ.

Да, на русские марши сегодня выходит немного людей. Но другим политическим маршам русское большинство просто­-напросто отказывает в какой­-либо связи с жизнью. И разве для кого­то еще остается секретом, что русское большинство – это не что иное, как население Бирюлево, Кондопоги, Пугачева, Сагры?

Поэтому перевод разрушительной энергии погрома в позитивное русло восстановления социальной справедливости объявляется политической работой на сегодня. Конечно, лучше и правильнее, чтобы у нас были другие, более прогрессивные задачи. Развитие демократии, построение постиндустриального общества, среднего класса – на худой конец. Но исходить надо не из фантазий. Мы же не в выдуманном мире живем и не в какой­-нибудь Швейцарии.

Как говорил Глеб Жеглов: «Эра милосердия, она еще когда настанет, а с бандитизмом надо кончать сейчас».

Поступил в тему сигнал не только от духовной, но и нашей верховной власти. Правительством задуман мониторинговый центр в Минрегионе с отделениями в каждом субъекте РФ, чтобы оперативно получать информацию о возникновении напряжения и болевых точек в межнациональных отношениях.

Отметим, что главная болевая точка у нас – это равноправие русских. Критики «России для русских» любят выстраивать линию: «Татарстан для татар», «Башкирия для башкир», «Чечня для чеченцев», как бы профанируя этим первоначальный тезис. А что, разве именно так дело уже не обстоит? Или, может, я не уследил, и Чечня у нас для башкир, а Татарстан для чеченцев? У каждого народа есть собственная почва, это не мешает, а, наоборот, помогает дружить домами.

Умничанье тоже одна из болевых точек. Не надо этого. И русских бояться не надо. Надо верить в них. Как говорил философ Виктор Франкл, когда мы судим о человеке, каким он есть, мы его принижаем. Но когда мы как родного – переоцениваем, мы способствуем тому, чтобы человек стал тем, кем на самом деле может быть. Философ­тезка не был кабинетным идеалистом, он свое кредо через концлагерь пронес. Может, нам не помешает немного здоровой архаики? Начнем с того, что у нас есть братья и сестры…