Константин Викторов:«Ученики к ЕГЭ уже привыкли»

Еще недавно СМИ пугали выпускников и их родителей единым государственным экзаменом. И это им удавалось вполне неплохо: новая для России форма выпускных испытаний таила в себе много неизвестного и, следовательно, потенциально опасного. К тому же и учителя поначалу толком не знали, что такое ЕГЭ и как его проводить. А уж если в чем сомневаются педагоги, то это наверняка не идет на пользу учащимся. Так, по крайней мере, считали родители выпускников.

Однако прошло время, и были отработаны как методики проведения госэкзамена, так и способы подготовки к нему учеников. И сразу отметились улучшения как в результатах, так и в отношении к ЕГЭ детей и их родителей. О том, как прошла кампания по сдаче единого государственного экзамена в Воронеже в текущем году, мы беседуем с директором департамента образования городской администрации Константином Викторовым.

Статистическая погрешность

– Константин Георгиевич, можно уже дать оценки прошедшей кампании по сдаче ЕГЭ в Воронеже, определить ее результаты?

– Вполне. Минувшая кампания мало чем отличалась от предыдущих по организации и проведению. Поэтому можно говорить о том, что опыт, который был наработан и в период апробации единого госэкзамена в Воронеже, и во время перехода в штатный режим позволил нам достаточно успешно, без срывов провести ЕГЭ. Не было и серьезных изменений по результатам.

В целом каждый год экзамены сдаются на стабильно высоком уровне, что в прошлые годы постоянно привлекало внимание Рособрнадзора. Мы были готовы к тому, что к нам приедут в этом году эксперты, осуществляющие контроль, из других регионов. Но никто не приехал, мы обошлись своими силами. Хотя представители и прокуратуры, и областной инспекции по контролю и надзору в сфере образования, и департамента образования, науки и молодежной политики Воронежской области, и аккредитованные общественные наблюдатели – все присутствовали на едином госэкзамене и сколько-нибудь серьезных нарушений не выявили.

– Их, что, не было совсем?

– Мелкие нарушения, конечно, были. Одного ученика, например, пришлось удалить за наличие мобильного телефона. Ведь были даны жесткие инструкции по поводу несанк­ционированных технических средств. Причем никто не разбирался, пользовались ими или нет. В день пересдачи школьнику было позволено заново пройти тест, так что ситуация на нем очень уж серьезно не отразилась, но воспитательную роль сыграла.

К сожалению, еще встречаются ошибки в работе организаторов. Практически каждый год повторяется один и тот же инцидент, когда выпускник во время написания ЕГЭ выходит из аудитории, сдает экзаменационный лист, а организатор, считая, что он уже сдал готовую работу, ее гасит. Ребенок возвращается на свое место, а его лист уже погашен. Конечно, в таких ситуациях выдавались другие экзаменационные листы, но при этом возникали проблемы при проверке.

Впрочем, таких случаев – единицы. И если учитывать, что ЕГЭ у нас сдавало более пяти тыс. выпускников, то их можно смело списать на статистическую погрешность. А серьезных нарушений, которые были, например, в Воронежской области в прошлые годы, когда педагоги подсказывали ученикам варианты ответов, или как в Москве в этом году, когда за выпускников приходили писать ЕГЭ студенты – такого у нас выявлено не было.

– Не было выявлено или не было вообще?

– Дать стопроцентную гарантию того, что таких случаев у нас нет, мы не можем. Но, повторюсь, большой отряд и общественных наблюдателей, и контролеров таких нарушений не выявил. Поэтому можно с большой долей уверенности говорить о том, что у нас единый государственный экзамен прошел в соответствии со всеми инструкциями.

Поступление – не показатель

– Можно ли сравнить результаты, полученные выпускниками в текущем году, с прошлогодними показателями?

– Практически по всем предметам у нас в этом году результаты несколько выше прошлогодних. Окончательно итоги еще не подведены, потому что еще не до конца рассмотрены апелляции, но основные выводы сделать уже можно. Взять, например, русский язык. В прошлом году количество сдававших было 4449, в этом – 5626. В 2010-м средний балл составлял 61,9, в этом – 65,5. 100 баллов в прошлом году получили 12 человек, в этом – 9. «Стобалльников» по русскому языку у нас стало меньше, зато выросло их количество по другим предметам. В 2010 году их было всего 25, в 2011-м – уже 26. Количество получивших по русскому языку неудовлетворительную отметку находится на уровне прошлого года и составляет примерно 2,5 процента от общего числа сдававших. Если говорить о математике, то средний балл в прошлом году составлял 47,1, в этом – 51,7. Неудовлетворительных оценок примерно столько же, сколько и по русскому языку. Значительная их часть у выпускников вечерних школ. Но мы и ожидали проблем именно с ними.

Прошедший экзамен показал, что и учителя отработали методики проведения единого государственного экзамена, и школьники уже были к нему готовы и психологически, и методически. И еще: в этом году не было сколько-нибудь серьезной кампании против единого госэкзамена в СМИ. И наше профессиональное сообщество, и родители, и выпускники уже воспринимают ЕГЭ совершенно нормально, как что-то сложившееся и отработанное.

– Улучшение показателей – это результат улучшения подготовки именно к госэкзамену или подготовки выпускников вообще?

– Дело в другом. В предыдущие два года у нас была «демографическая яма». Выпускались те учащиеся, которые в свое время учились частично по программе 4-летней начальной школы, а частично – 3-летней. И этот подбор был очень неоднородным. В те годы были проблемы с набором в 10-е классы: чтобы укомплектовать их, туда набирались и те, кому лучше было бы продолжить образование в профтехучилищах. Нынешние же выпускники – это те, кто спокойно учился с 1 по 11 классы в течение 11 лет, поэтому мы и ожидали более высоких результатов, которые и были получены.

Кроме того, выпускники эмоционально были готовы к проведению такой формы экзамена. Им не нужно было готовиться к самой форме госэкзамена, и они больше делали упор именно на содержательную часть. Естественно, методики и подходы отрабатывают также и учителя. Любой экзамен требует определенной специальной подготовки, и естественно, что год от года наши преподаватели совершенствуются в проведении именно такой подготовительной работы. Прибавьте к этому более спокойное отношение к госэкзамену со стороны родителей – и вы получите те факторы, которые в совокупности положительно повлияли на результат. А то, что воронежское образование находится на высоком уровне и показывает объективно хороший результат, мы и сами знали.

– Существует ли статистика, говорящая о том, сколько воронежских выпускников в первый год после окончания обучения в школе поступает в вуз?

– Специальной такой статистики мы не ведем. В наше время, когда появилось очень много коммерческих вузов и коммерческих отделений в государственных вузах, говорить о поступлении как о коррект­ном показателе успеха работы школы, а не успехах работы родителей, которые могут позволить обучение детей на платной основе, нельзя.

– Кстати, вузовское сообщество часто ругает ЕГЭ…

– Представители вузов жаловались на то, что принимают на обучение выпускников по результатам ЕГЭ, а они едва ли не после первой сессии отчис­ляются из-за неуспеваемости. Разговоры такие были, но статистики по этому поводу вузы не представили. Из этого я могу сделать вывод, что процент отсева не превышает того, что был до введения ЕГЭ. Если была бы объективная статистика, то критики единого госэкзамена обязательно ею воспользовались бы.

Платное образование – миф

– В последнее время в России активно обсуждаются очередные новации в образовательной отрас­ли, из-за которых, как опасаются многие, обучение в школе станет платным. Насколько обоснованы такие опасения?

– Критика касается нескольких моментов. Первое: образовательные учреждения, находящиеся на бюджетном финансировании, в ближайшее время должны стать либо автономными учреж­дениями, либо просто бюджетными, либо казенными. Для школы в этой связи практически ничего не изменится. Как был источником ее финансирования бюджет, так он им и останется. Воронежские школы и детские сады не перейдут ни на какую автономную систему, а останутся бюджетными учреждениями.

Во-вторых, сейчас у каждого образовательного учреждения есть своя смета доходов и расходов, в соответствии с которой депутаты Воронежской городской Думы выделяют финансирование. Теперь вместо сметы будет задание, которое учредитель будет давать школе. Для школ это будет задание по реализации стандарта общего образования, на выполнение которого будет выдаваться определенная сумма денег, рассчитанная по тем же критериям, что и нынешние сметы. Все останется точно так же, только наши учебные заведения получат больше самостоятельности в расходовании средств. Увеличится оперативность принятия решений, повысится ответственность руководителей.

Кое-кто говорит о том, что мы проводим эти изменения лишь для того, чтобы давать возможность школам зарабатывать деньги. Да, мы и сейчас даем им эту возможность. Они могут сдавать в аренду собственные помещения, оказывать платные образовательные услуги.

– То есть никакой опасности в виде минимального набора бесплатных предметов ожидать не стоит?

– Ни в коем случае! Речь может идти только об оказании дополнительных платных услуг, что происходит и сегодня. Например, родители хотят, чтобы их дети изучали второй иностранный язык, но школа не относится к числу учебных заведений с углубленным изу­чением иностранных языков. В таком случае они заключают со школой договор, платят деньги, и их дети получают дополнительные знания.

Есть, например, 20-часовая программа подготовки будущих первоклассников. Но у нас широко практикуется дополнительная работа с дошкольниками в течение 8-9 месяцев, чтобы дети лучше подготовились к школе. Хотят родители этого – ради бога, заключайте договор. В государственный образовательный стандарт такие занятия не входят, но на договорной основе их легко можно организовать. Вообще, на договорной основе можно организовать практически любые занятия, которые выходят за рамки государственного образовательного стандарта и бюджетного финансирования.

– Но высшее-то образование реформировали. Люди боятся, что очередь – за средним…

– Понятно, что вступление России в Болонский процесс потребовал перехода на двух­уровневую систему образования. Для чего это было нужно России? Мы должны были привлечь к себе студентов из других стран, чтобы вузы на этом зарабатывали средства и развивались. А для этого требовалось сделать так, чтобы наши дипломы признавались за рубежом. Но для внесения кардинальных изменений в среднюю школу я оснований не нахожу. Совершенствоваться надо, и думать не только о содержании предметов, но и о создании неких вариативных курсов. Однако тот базовый набор предметов, который у нас уже сложился, так называемая инвариантная часть, должен сохраниться в прежних объемах. И на федеральном уровне нет программ снижения его финансирования.

Нужно не бояться, а активно участвовать в обсуждении всех предлагаемых новаций. Разговоров бывает много, а когда речь заходит о том, чтобы высказать собственную точку зрения официально, собрать подписи, обратиться во властные структуры – тут часто, к сожалению, никакой активности мы не видим.

Двойные стандарты

– Но часто бывает, что хож­дение по инстанциям тоже не приносит никакого результата. Например, при появлении проблем с записью ребенка в ту или иную школу…

– Надо понимать возможности образовательного учреждения. Родители по закону имеют право выбирать, в какой школе учиться их ребенку. Но есть у нас школы, которые пользуются особой популярностью. Та же гимназия им. Басова. Ну не может она принять всех желающих! Этой весной был конфликт, когда родители записали своих детей на платные подготовительные курсы, а в итоге ряду из них было отказано в поступлении в эту школу. На курсы ходили более 200 детей, а набирала-то гимназия в первый класс – меньше сотни. И никто не хочет понимать, что посещение курсов совершенно не гарантирует прием именно в эту школу.

Неясностей в нормативно-правовой базе, которые регламентируют нашу систему образования, пока что хватает, поэтому время от времени возникают подобные сложности. Но есть совершенно законные пути для решения подобных проблем: либо обращение в администрацию учебного заведения, либо в органы образования, либо в судебные инстанции. Хотя нужно понимать, что в состоянии предоставить учебное заведение, а что – нет.

Вот, говорят, обязано государство предоставить место в детском саду. Но у нас просто нет такого числа мест. И хотя сегодня городская администрация делает все возможное и невозможное, постоянно открываются новые детские сады, проблема остается. Тут надо быть реалистом.

– Позвольте, но как может быть реалистом, например, мать-одиночка, которой надо выходить на работу, чтобы содержать ребенка, а ей говорят, что в детсаду нет мест?

– С одной стороны, я не могу пристроить к детскому саду комнату, чтобы поставить туда дополнительную кровать для ее ребенка. С другой – решать такие вопросы нужно. И часто – с учетом исключительности случая.

Вообще, в каждом районе у нас имеется комиссия по комплектованию детских садов, которая рассматривает в том числе и эти вопросы. В исключительных случаях принимается решение о приеме в дошкольное учреждение сверх норматива. Поэтому некоторые детские сады у нас и переуплотнены – в их группах более 20 человек. Да, мы иногда идем на такое, хотя, по сути, подобными действиями мы нарушаем права тех детей, которые уже ходят в этот садик. Но родители с пониманием относятся к подобным ситуациям. Да и мы должны быть не бездушными машинами, а оставаться людьми, пытаться разобраться в каждом конкретном случае.

– Существует мнение, что такие «исключительные случаи» как раз и являются причиной двойных стандартов.

– Тут я соглашусь. Но в то же время соглашусь и с тем, что исключения из правил порой делать надо. И даже при сдаче единого госэкзамена. Например, на заседании экзаменационной комиссии Воронежской области мы рассматривали случай, когда девочка из сельской местности пришла на экзамен по математике, а у нее повысилась температура. Экзамен она написала, но плохо. Пришла на следующий экзамен – опять температура, но экзамен написала и порог преодолела. Причем училась в течение всего времени она достаточно хорошо. Но учителя отмечали: как только девочка приходит на экзамен, у нее повышается температура. И вот мы встали перед вопросом: дать ей попробовать второй раз сдать математику или нет? Формально – нельзя. Но тогда она – в общем-то, неглупая девочка – осталась бы без аттестата. И комиссия все же приняла решение позволить ей сдать экзамен в резервный день. Вот что это: «двойной стандарт» или справедливое решение?

Эволюция, а не революция

– Какие мероприятия, повышающие качество образовательного процесса и социальную защищенность педагогов, запланированы департаментом образования на текущий год?

– С 1 июня фонд заработной платы педагогов был повышен на 6,5%, а с 1 сентября он будет увеличен еще на 30%. В итоге общий уровень увеличения заработной платы составит 36,5%.

Осенью мы перейдем на новую систему оплаты труда наших педагогов. Сейчас областной департамент образования подготовил два положения, из которых школы смогут выбрать понравившееся. Первое продолжает традиции той системы, которая существует сегодня. При ней высчитывается стоимость урокочаса, исходя из чего начисляется зарплата учителям с учетом количества детей в классе. Вторая система – штатно-окладная, при которой должности работника назначается базовая ставка, к которой плюсуются выплаты компенсационного и стимулирующего характера. Мы не будем лоббировать ни одну, ни другую систему. Те школы, которым нынешняя система удобна, которые к ней привыкли, будут и дальше по ней работать. Кому больше понравится вторая, смогут перейти на нее. Нам нет никакой разницы, ведь сам фонд оплаты труда все равно будет формироваться на основе подушевого финансирования.

Второй важный вопрос связан с условиями труда учителей, возможностью улучшить мате­риальную базу, пополнить лаборатории, купить учебники, сделать текущий ремонт. По имеющемуся соглашению, территории находят средства для повышения на 30% фонда оплаты труда учителям, а федеральный центр будет эти затраты компенсировать и даже немного доплачивать, чтобы средства шли на развитие учебных заведений.

Кроме того, Воронежская область выдвинула городской проект по организации школьного питания для участия в федеральном конкурсе, и мы победили. И теперь получим из федерального бюджета 7 млн. руб. на укрепление материальной базы школьных столовых. Мы стараемся участвовать во всех возможных конкурсах, чтобы получить федеральные и областные средства, которые можно было бы использовать на благо наших школ.

Есть масса и других проектов. Возможно, двигаемся мы к намеченым целям не так быст­ро, но уверенно. Ведь только программно-целевой подход позволяет нам наметить пути и шаг за шагом двигаться к поставленной цели. Получить сразу необходимый материальный ресурс – это утопия. И я рад, что мы используем эволюционный, а не революционный подход.