Газета,
которая объединяет

Проверка на характер

Прочитал на днях интервью вице-губернатора Александра Гусева, в котором особо привлекло внимание одно место, где рассказывается о пожаре на заводе «Синтезкаучук» в 2005 году. Первым мотивом обратиться к этому эпизоду был, наверное, тот факт, что совсем недавно (в марте 2013-го) на заводе снова что-то горело. Однако после прочтения зацепило нечто, напрямую с ЧС не связанное.

Чтобы было понятно, приведу тот отрывок полностью: «Когда я уже был главным инженером завода в 2005 году, – рассказывает Гусев, – в моем родном цехе случилась большая авария – ночью произошла разгерметизация оборудования. А цех работал, шла реакция полимеризации, все было на полном ходу. Когда я прибыл на площадку, цех уже пылал. Было понятно, что возможен объемный выброс паров и взрыв. Если бы это произошло, то последствия были бы катастрофичными. Но самое страшное, что внутри находились люди – больше 30 человек. Пожар в итоге был потушен, за три недели восстановлена работа цеха, но я до сих пор помню, как страшно было войти в горящий цех. Думаю, в таких ситуациях и проверяется характер».

Не ясно, отчего так драматически сделан акцент на характере, не правда ли? Мне вот было не ясно. С одной стороны, фраза, брошенная Дживсом незабвенному Вустеру: «А что если в разгар ночи зазвучит пожарный колокол?» – говорит сама за себя. Пожар, конечно, страшное дело. Но для проверки характера одного присутствия на пожаре недостаточно. Скажем, в 2010-м в Масловке мы вместе с фотокором кидались от одного горящего дома к другому, огонь, бывало, ревел сразу с трех сторон, рубаха пропиталась гарью... Но при этом проверкой своего характера я полагаю иные ситуации, где вдобавок к пограничным обстоятельствам нужно быстро принимать решения.

Что же имел в виду в интервью Александр Гусев?

Так вышло, что мы не просто знакомы с тем, кто участвовал в подготовке данного материала, но – дружны. На выходных встретились за чаем, и выяснилось, что чутье меня не подвело. История, как это бывает, просто не вошла в интервью целиком. Банально не хватило места. На подлинный – с завязкой, кульминацией и развязкой – сюжет.

Итак, завязка. В цехе №25, из которого сырье подается в другие цеха, произошла авария (можно было бы ее квалифицировать как умышленные действия, но, по мнению Александра Гусева, скорее всего, имела место халатность начальника смены), взрыв, частичные разрушения. Но цех работал, шла реакция полимеризации, все было на полном ходу. Горели продукты, которые используются при производстве каучука. Горели все пять этажей. Главный инженер Гусев понимал, что оборудование находится под давлением, поскольку были разрушены линии аварийного освобождения продукта. Был возможен объемный выброс паров и взрыв сильнее прежнего. Если бы это произошло, то последствия для цеха действительно были бы катастрофичными.

Однако во время пожара в цехе остаются люди: три десятка пожарных, два слесаря, мастер и начальник смены. Их жизни подвергались опасности. Из не вошедшего в интервью Гусева: «Когда я прибыл к месту аварии, то сказал руководителю пожарных расчетов, чтобы они сразу покинули цех, если почувствуют запах газа или услышат какое-либо шипение…»

Первая кульминация: «Через какое-то время в штаб тушения пожара приходит этот подполковник и говорит: «Товарищ начальник, шипит и пахнет, пойдемте смотреть». Мы сняли пожарных и вместе с ним пошли в горящий цех, с нами был еще начальник смены».

На месте главный инженер выясняет, что шипит все-таки не продукт. То есть у пожарных еще есть время. Однако решение принимать ему одному. Причем принимать в условиях уже трагических: от первого взрыва погибла женщина и еще один человек доставлен в реанимацию.

Тут наступает вторая кульминация, как в хорошем кино. Конечно, первое, что приходит в голову – это перестраховаться, пожертвовать всем цехом и отдать приказ на эвакуацию. Никто бы за это не осудил. Но профессионал видит, что не все потеряно, огонь можно и нужно побороть.

И он оказывается прав. А затем в рекордный срок (напоминаю – за три недели) возобновляется работа всего цеха. Это и есть ответственность настоящего спеца. Не перестраховщика. Был бы вариант 50 на 50 – конечно, выбора бы у Гусева не было. Но при 20% на 80% перестраховщик всегда отступит, а профессионал – нет. Взвесив риски и адекватно оценив, что будет, если на риск не пойти, он принимает верное решение. Это в самом деле настоящая проверка характера на излом.

Мне же как профессионалу отрадно, что между строк предугадал драматический сюжет, раскрывающий человека, о котором до этого я знал только имя и должность.