Газета,
которая объединяет

«Рота», подъем!

Популярные музыканты продемонстрировали воронежцам свои актерские способности
Рубрика: Культура№ 53 (1913) от
Автор: Сергей Кисин

Когда во второй половине 2014 года группа «25\17», выпускавшая в свое время альбомы в стиле «рэп», представила публике новый диск «Русский подорожник», она в одночасье стала одним из самых популярных музыкальных коллективов нашей страны. Новые песни нашли отклик в «тусовке» как рэперов, так и рокеров, наглядно продемонстрировав яркую примету искусства эпохи постмодерна: независимость от каких бы то ни было ярлыков и рамок.

Естественно, что теперь все проекты, так или иначе связанные с «25\17», вызывают у публики повышенный интерес. Не стал исключением и спектакль-читка по роману Захара Прилепина «Обитель», созданный силами актеров «Активного театра» при участии музыкантов группы. Воронежцы получили возможность оценить эту постановку: на днях создатели привозили спектакль в наш город.

Изгнание для Германики

Перед показом музыканты и участники «Активного театра» встретились с журналистами на пресс-конференции. Представители прессы, в основном, «мучили» вопросами режиссера спектакля Марину Перелешину и лидеров группы «25\17» – Андрея «Бледного» Позднухова и Антона «Анта» Завьялова.

– Марина, расскажите, постановка, получившая название «Обитель. 16 рота», изначально «затачивалась» под музыкантов? Или мысли о сотрудничестве с группой «25\17» появились уже в процессе работы над проектом?

– Это вопрос из серии «что было сначала – курица или яйцо?». Я не могу на него ответить. Скажу только, что идея была моя. Товарищ прочитал первые отрывки из неопубликованной тогда еще «Обители» – и предложил мне сделать спектакль. Я ответила, что Прилепина делать не буду. Но взялась почитать. И когда прочитала роман – поняла, что обязательно займусь им. Буквально сразу стало как-то совершенно очевидно, что нужно звать в проект ребят из «25\17». Я с ними знакома давно. Актеры – тоже для меня не чужие люди. Мы знаем друг друга уже лет по двадцать.

– Вопрос к музыкантам – близка ли вам тема постановки?

– Нет, не близка, нас заставили (дружный смех – авт.), – отвечает Андрей. – Предстоял очень интересный опыт, поэтому мы и согласились. Это же абсолютно не наш жанр, не наше поле деятельности. А тема, думаю, близка для всех.

– А нет ли мысли попробовать себя и в других видах искусства?

А.З.: – Я жду-не-дождусь, когда Андрей начнет рисовать (снова смех – авт.). Он все собирается и собирается. Очень хочется, чтобы уже собрался поскорее.

А.П.: –  Это была шутка. Я – дипломированный преподаватель изобразительного искусства.

М.П.: – Открою небольшой секрет. Я познакомилась с Антоном и Андреем, когда одна из продюсерских компаний задумала снять ребят в своем сериале. Сценарий, кстати, был хороший. Мы почти год, в свое удовольствие, в хорошем особняке в центре Москвы работали над проектом. Мне казалось это абсолютным безумием! Какая-то рэп-группа, говорят – популярная… А я совершенно незнакома была на тот момент с тем, что они делают! Вот человек – он что-то играет, что-то говорит. Говорит, с моей точки зрения, очень плохо. Я же – учитель по сценической речи, смотрю на подобные процессы с точки зрения своих знаний. Но постепенно стала замечать энергию, в глаза бросилось совершенно другое качество человека… Потом сходила на концерт. И увидела то, что совершенно не предполагала увидеть. Впечатление оказалось сильным: такую энергию не увидишь ни в театре, ни в кино. Энергию отдачи. Это то, о чем я читала когда-то у Одоевцевой, описывавшей чтения Серебряного века – эдакая общность слова. Слова, которое рождает образ и смысл… Мы начали сотрудничать. Потом ругались. Сходились-расходились. И вот – стали дружить.

А.П.: – В общем, мы познакомились, когда из нас пытались сделать актеров. Из Антона – в большей степени. Я там должен был играть какого-то молчаливого убийцу. Но тогда сериал заморозили. Возможно, скоро он выйдет: слышал, что его, наконец, доделали. Но сняли уже без нас. Режиссером, в итоге, стала Валерия Гай Германика.

М.П.: – Нас всех выгнали, позвали Гай Германику – и все получилось. Что же касается актерского мастерства ребят… Знаете, я вчера впервые за несколько лет побывала на их концерте. И пришла к выводу, что теперь у них есть чему поучиться даже драматическим артистам.

Интерактив в опере

– Чем мастерство участников «25\17» обогатило постановку?

М.П.: – Наверное, тем, что мы постоянно существуем в состоянии изменения нашего спектакля. Никогда не повторяемся «от корки до корки». Внутри есть пространство для импровизации, что всегда интересно с актерской точки зрения. Это – столкновение текстов, ассоциативных рядов.

А.П.: – Тут, видимо, кто-то захочет уточнить, не планируем ли мы становиться актерами. Нет, не планируем.

М.П.: – Но я считаю, что Антону нужно найти такой драматический спектакль, где бы он не пел, а сыграл бы какую-то полноценную роль. Я над этим думаю.

А.П.: – Значит, мы планируем стать актерами (все смеются – авт.)

– Вы в один голос говорите, что спектакль раз от раза меняется. Перед началом каждого обсуждаете нюансы грядущего действа? Или зрителей всегда ждет полная импровизация?

М.П.: – Люди вообще должны разговаривать друг с другом. И мы тоже стараемся. Беседуем, обсуждаем, конечно. Но многое зависит от аудитории. Те, кто видел спектакль, поймут, почему каждый раз он будет несколько отличаться от прочих. С одной стороны, актер должен уметь повторять. Причем не снимая того градуса, на который надо выходить в определенные моменты. Но, с другой – мне неинтересен просто театр. Я – не режиссер. Я, повторюсь, преподаватель сценической речи. Интересно работать со словом, интересен театр-диалог. Поэтому мы и называемся «Активный театр». Занимаемся тем, что ищем разные способы общения со зрителем.

 А.З.: – В начале мы очень сильно волновались, даже несмотря на то, что большая часть текста читается с листа. А теперь я стал получать настоящее удовольствие: буквально пару-тройку спектаклей назад это началось. Огромное удовольствие и от наблюдения за игрой партнеров – Алексея Шутова, Андрея Филиппака. Но все равно до конца непонятно: почему это так нравится людям?

М.П.: – Расскажу вот какую историю. Мы с Лешей и еще одной драматической артисткой поехали в Петрозаводск показывать балет. Классический балет, «Сон в летнюю ночь» –Шекспир, музыка Мендельсона. Пришли зрители. Пришли, как обычно ходят в оперу: дамы на каблуках, кавалеры в костюмчиках – все, как надо. И тут мы спрашиваем посреди действа: мужчина во втором ряду, вы там как? И люди на первом же спектакле стали отвечать! Нам кажется, что сейчас зрители хотят быть частью действа, полноценными участниками постановок. Но устраивать драмкружок или интерактив совершенно необязательно: есть масса других способов вовлечения людей в процесс.

Сторонник Иисуса

– Кто отбирал вещи группы для спектакля?

А.П.: – Режиссер. У нас, конечно, были дискуссии.

А.З.: – Я настаивал на «Жду чуда», потому что ее любит народ (снова смех – авт.)

М.П.: – Влиять на меня довольно сложно. Но мы договаривались. Вообще изначально мы думали, что будет одна песня. А потом решили еще одну поставить в финал. Дальше – больше: я попросила ребят написать отдельную музыкальную историю.

– Андрей, судя по некоторым вашим интервью, вы позиционируете себя как сторонник «теории малых дел». Мол, каждый человек должен, прежде всего, думать о спасении собственной души. И, если все станут делать именно так, то все у нас получится. В этой связи вопрос: нужны ли России пассионарии? Такие, как Лимонов, Сталин, Муссолини…

М.П.: – Андрей, сейчас за всю Русь ответишь (смех – авт.)

А.П.: – Я, наверное, все-таки не сторонник теории малых дел. Я – сторонник Иисуса Христа. Вникай в себя и в учение – тем самым и себя спасешь, и тех, кто рядом. Для меня это руководство к действию. У меня не такие широкие плечи, чтобы взваливать на них дело спасения мира. Или решать геополитические задачи. А нужны ли стране Сталины и Муссолини? Как же я за всю страну могу сказать? Кому как. Если вам нужны – это ваши проблемы.

– Новые релизы «25\17» вплотную приблизились по жесткости звучания к другому вашему проекту – «Лед 9». А будет ли среди грядущих новинок что-нибудь мягкое и лирическое?

А.З.: – Будет. Мы без этого не сможем. Но посчитает ли слушатель, что эти песни мягкие и нежные? Я не уверен. От лирической части все равно никуда не денемся. На альбоме «Русский подорожник» у нас были вещи «Под цыганским солнцем», «Горький туман»… Они, по-вашему, нежные или нет?

А.П.: – Я – человек, закаленный дэс-металлом. Поэтому мне кажется, что у нас все мягкое.

В тему

Роман Захара Прилепина «Обитель» получил в прошлом году престижную премию «Большая книга». Он повествует о буднях Соловецкого лагеря особого назначения, одного из первых «островов» ГУЛага. Главный герой сидит за убийство отца, соседи по нарам – священники, ученые, поэты, дворяне…

Прямая речь

«Обитель», мне кажется – книга из разряда тех, которые появляются не каждое десятилетие, – говорит Эдуард Бояков, ректор воронежской Академии искусств, в главном корпусе которой и прошел спектакль «Обитель. 16 рота». – Это та литература, без которой нет нации, нет национальной повестки. Я восхищаюсь многими книгами Пелевина и Лимонова, но это – другой жанр. Большой роман за последние лет 30 (а то и больше) у нас случился один – «Ледяная трилогия» Владимира Сорокина. И если книга Сорокина, русский религиозный роман, следует за булгаковским «Мастером и Маргаритой», то «Обитель» связана, скорее, с традициями XIX века».