Газета,
которая объединяет

Школьные годы чудесные. Мои

Рубрика: Колумнистика№ 97 (1671) от
Автор: Анна Жидких

Неописуемая радость, приуроченная к началу нового учебного года, настигает меня накануне сентября последние семь лет. С тех пор, как сын окончил школу. Да что там радость: настоящее счастье накатывает, когда вспоминаю, что больше к школе отношения не имею. Именно как родитель.

О собственных школьных годах я, как и многие ровесники, вспоминаю с благодарностью и даже удовольствием: советская школа – едва ли не лучшее, что было в той стране, которой больше нет. Почему? Односложно не ответишь. Но главное, как мне кажется, – в школе шестидесятых­-семидесятых-­восьмидесятых прошлого века не насаждалась унификация всего и вся (по крайней мере, в том уродливом варианте, который знаком нам, начиная со школьных девяностых). Как ни парадоксально. Почему­-то при всеобщей уравниловке, по которой, естественно, ностальгии у меня нет, даже первачки, не говоря уж о старшеклассниках, чувствовали себя людьми, личностями. И за партой, и во внешкольной жизни. Индивидуальный подход к ребенку, учитывающий особенности характера, степень одаренности, условия жизни, тогда просматривался четко. А теперь он перешел в разряд сказок бабушки Куприянихи: звучит складно, послушать занимательно. Но сказка – она никак не быль…

Объяснить ситуацию нетрудно. Перефразируйте крылатое «скажи мне, кто твой друг…», заменив «друг» на «учитель» – и пазлы сложатся в картину. Удручающую.

Разумеется, я далека от мысли, что преподают в сегодняшней школе сплошь бездари и недоучки. Наоборот, что и обидно. Лично знаю многих прекрасных школьных учителей – и талантливых в смысле преподавания, и высокообразованных, и разносторонних, и внимательных к детским душам. Только толку – что? Современная методика обучения юных россиян с каждым годом подчеркивает категоричней и категоричней: все человеческое ей – чуждо. Здравый смысл и отечественная школа разошлись накануне миллениума.

В кошмарах вспоминаю старшие классы сына: географию, скажем. Идиотские контурные карты. На дом задавали заполнить их, не как нам (отметить полезные ископаемые, очертить границы государства), а зачем­-то надо было рисовать на заготовках физическую карту! Мира, страны, области! В тех невнятных, не имеющих четких границ красках, тонах и полутонах, которые обозначают низменности, возвышенности и иже с ними. И сплошь и рядом переходят друг в друга: поди найди оттенок песочного или бледно-­защитного, нужного какому-­нибудь среднегорью, да очерти в точности его размытый, нечеткий абрис! Плюс миллион тонюсеньких линий, местами сросшихся друг с дружкой на манер сиамских близнецов…

Никто из учеников этим не занимался: нагрузка колоссальная, времени в обрез, а тут еще мартышкин труд взваливают. Родители, периодически пересекающиеся на классных собраниях, горестно перешептывались: «Когда ж кончится ужас с картами?» Один ответственный папа – я не шучу – брал недельный отпуск, чтобы ликвидировать задолженность дочери по этим странным художествам, ничего не дающим ни уму, ни сердцу. А я, признаться, со временем так руку набила, что вышла в передовики контурного производства. Помню благодарный взгляд сына, абсолютно не способного к рисованию (он почему-­то с младенчества все газеты выпускал – расчерчивал по столбцам, заполнял текстами). «Мама! – оценило дитя поутру полуночный каторжный труд матери. – Ты достигла вершин; это – шедевр! В школе висит стенд, на котором – лучшие рисунки учеников. С подписями – «Петрова Маша, 12 лет», «Сидоров Коля, 8 лет». Я рядом повешу твою карту: «Жидких Аня, 43 года»… Впрочем, это был смех сквозь слезы.

И все­-таки я оптимистка. Верю, что еще на моем веку отменят не школьную форму (и перестанут обсуждать сию «судьбоносную» новацию всей страной, которой, видимо, больше делать нечего), а ЕГЭ! Хотя подвижек к тому – никаких; пока одними усовершенствованиями ограничиваемся. Но когда наше население станет окончательно зомбированным – вспомним об истоках этого прискорбного явления. Обязательно. Закон жизни. И, к сожалению, смерти. Ну, не смерти – стагнации. Что в масштабах общества одно и то же.

Зачем мы мучаем детей и родителей существованием по шаблону, по лекалу, по трафарету? Да еще – сомнительного (экспериментального) качества? Почему нынешняя школа зачастую убивает в ребенке гения уже в начальных классах? И ладно бы об исключительности, именно о гениальности речь шла: простую человеческую потребность мыслить и рассуждать, иметь собственное мнение современные образовательные директивы губят на корню.

Побочные явления – на каждом шагу…